Лидия Златогорская: «Нельзя позволять себя бить»

-- Свои мотивы они никак не обозначили, единственное, что было сказано: «журналисты пытаются исказить полученную информацию с целью заказной дискредитации того или иного депутата». Это заявил Александр Соломонович. Сказано, конечно, очень громко. То есть получается, что если нельзя узнать, с какой целью пришел журналист, если нельзя заручиться его лояльностью, надо запретить ему вход вообще. А еще лучше закрыть двери перед всеми представителями СМИ. Такая вот странная логика, с которой я, конечно, никак не могу согласиться.
 
У меня вообще как у человека, много лет проработавшего в СМИ, вызывает возмущение и отторжение такой тезис. Непонятна даже сама постановка вопроса . Как может депутат парламента, зависящий от своих избирателей, уклоняться от взаимодействия с прессой? Это же абсурд! Значит, ему не нужны избиратели? Я могу позволить себе развить такую логическую цепочку, потому что она очевидна.

Естественно я против такого запрета. Ландо считает, что кто-то его заказывает. Кто? За что? У него не должно быть таких опасений. Открытость должна исходить от самих народных избранников, при этом им необходимо искать и использовать все возможные способы взаимодействия, а не ограждаться некоей законодательной стеной. До сих пор рабочие группы посещали журналисты и не было претензий к ним. Почему сейчас понадобилось это обсуждать?

Другое дело, если журналиста уличили в предвзятости или некомпетентности, необъективности, тогда, конечно, нужно действовать. Для таких случаев в союзе журналистов есть Большое Жюри, куда можно обратиться. В его составе очень уважаемые люди – Валерий Прозоров, Ирина Бакаева, Владимир Рязанов, Дмитрий Луньков, Александр Крутов, Нина Лукашова. Они разберутся и найдут возможность поправить коллегу, если он допустил вольно или невольно какую-то ошибку.

-- А как вы относитесь к тому, что на журналистов чуть что сразу подают иски в суд?

-- Я против того, чтобы после публикации хватать за руку и тут же тащить в суд. Никто не отрицает, что эта форма разрешения конфликтов наиболее цивилизованная, но есть и другие методы, не менее действенные и вполне приемлемые для демократичного общества.

-- Как известно, во многих странах, в частности в Европе, считается дурным тоном судиться с печатным изданием, у нас же такая практика в порядке вещей. Это что, какая-то местная специфика?

-- Да, в западном мире, в той же Швеции, опыт которой мы, саратовские журналисты, изучили более глубоко, строчить жалобу в суд – моветон. Там обращаются к уполномоченному по делам СМИ. Если он не сможет удовлетворить претензии сторон, материалы передаются в комиссию по журналистской этике. Это аналог нашего Большого Жюри. Почему обиженные чиновники и избранники не обращаются туда? Я подозреваю, что таким образом они пытаются на подобном пиаре заработать себе политические баллы. С другой стороны идет банальное запугивание.  Например, судебное разбирательство с Салимжаном Гайсиным длилось два года. А суть конфликта заключалась в том, что в руки журналиста попали факты, подтвержденные документально, и он, следуя своему профессиональному долгу, их опубликовал в газете «Саратовский репортер». О каком преступлении против чести и достоинства в данном случае может идти речь?

А в судах, как известно, часто используется сила мандата, есть круговая порука. Понятно, что дело в том случае все-таки спустили на тормозах. Но человека обвиняли в серьезном уголовном преступлении – в клевете. В чем же умысел? А его умысел был лишь в том, чтобы ставшие ему известными факты придать гласности. Я категорически против таких затяжных и затратных разбирательств.

Что мне объяснять цивилизованность Фемиды? Мы уже много раз могли убедиться в ее предвзятости. А вот в Большое Жюри, я считаю, не обращаются потому, что оно не даст депутату никакого пиара. Разберутся тихо и без суеты, по справедливости.

Здесь нет «своих» и «чужих», мы не должны оголтело заявлять, что журналисты всегда правы, а чиновники и депутаты «всегда вороваты – тем и виноваты». Нет. Все люди, и каждый может ошибаться. Бросать тень на весь депутатский корпус мы не имеем морального права.

Есть такое понятие, как саморегулирование. Мы внутри цеха можем разобраться, обратить внимание коллеги на его недочеты. Но также должны поступать и парламентарии.

Как-то с газетой «Время» судились высокопоставленный чиновник и председатель избирательной комиссии. Так они даже не пошли на то, чтобы опубликовать свое мнение на страницах издания, использовать этот вполне цивилизованный способ изложить свою точку зрения. Нет, они пошли в суд. Зачем? Наверное, хотели получить определенные дивиденды с пиара, и при этом раз и навсегда поставить газету на место. Но получилось так, что суд они не выиграли. То есть потеряли и морально, и материально.

-- Если представить некий совершенно абстрактный идеальный парламент, то как, по-вашему, должны поступать народные представители, если в их адрес публикуются критические замечания?

-- Во-первых, в идеальном парламенте депутаты не должны давать поводов для критических публикаций. Но, если уж такое случилось, все можно решить спокойно и без громких заявлений. Коллеги народного избранника могут поднять статью на внутреннее обсуждение, предложить разобраться, в чем же дело. Ведь это бросает тень не только на отдельного представителя законодательного собрания, но и на весь депутатский корпус в целом. Герой публикации обязан объяснить своим коллегам, как же так получилось, что он попал под критический прицел прессы. Если журналист оказывается прав, то парламентарии должны принять какие-то меры в отношении провинившегося депутата. Если же автор статьи оказывается неправ, надо разбираться с ним, но в первую очередь, необходимо обсудить сложившуюся ситуацию самому депутатскому сообществу.

В демократических парламентах именно так и происходит. Я лично брала интервью у депутата шведского парламента. Когда я нарисовала ему гипотетическую картину: вот, вы взяли служебную машину, сели в нее вместе с семьей и поехали отдыхать… у него чуть волосы не встали дыбом. Ему даже трудно было вообразить такое, потому что он дорожит своей репутацией, ответственен перед своими избирателями, для него очень важно, что они скажут и подумают. Наоборот, он сказал, что старается экономить деньги налогоплательщиков: несмотря на наличие квоты на пользование служебным автомобилем, он ездит преимущественно на велосипеде, если его дела не связаны с выездом из города. Благо там для этого созданы условия.

-- Откуда, на ваш взгляд, возникает такое пренебрежение к прессе со стороны власти, которое мы сейчас наблюдаем?

-- Знаете, еще в детстве я запомнила фразу, которую пронесла до сегодняшнего дня: «Бьют того, кто позволяет себя бить». С таким девизом я иду по жизни и советую всем взять его на вооружение. Нельзя давать возможность себя «прогибать». Тебя унизят ровно настолько, насколько сам позволишь. Журналистам надо поднимать планку самоуважения, поднимать пределы своей компетенции, ответственности, хорошо знать правовое поле, в котором мы действуем, и все время работать над собой в самом широком смысле этого слова.

В общественном мнении действительно сложилось пренебрежительное отношение к журналистам, я не хочу повторять всем известные эпитеты, но «четвертую власть» в последнее время не всегда уважают не только депутаты, но и население. С чем это связано? Наверное, в этом есть и наша вина. Очень часто «акулы пера» занимают позицию того, кто им платит, а это может быть и не самая честная позиция.

-- Вам не кажется, что устранение выборов по одномандатным округам и замена их партийными списками, также позволяет депутатом не считаться со СМИ, игнорировать критические замечание, а то и вместо того, чтобы разобраться, что к чему, оскалить зубы и нападать на издание?

-- Сейчас в любом парламенте заседает большинство «Единой России» и, как мне кажется, замена одномандатников списочниками должна наоборот подстегивать депутатов к тому, чтобы вести себя осмотрительно. Ведь совершенно ясно, что человеку дан аванс, его можно истратить сразу, но необходимо думать, что делать после того, как он закончится.

На мой взгляд, здесь двойная зависимость: перед избирателями – это безусловно, но и перед партией, которая оказала тебе доверие, включив в данный список. Боже упаси какими-либо действиями ее компрометировать. Надо помнить о том, чтобы не подвести человека, ее возглавляющего, мы же все любим ссылаться на его слова.

Нередко случается обратное: депутатский мандат – как пропуск и индульгенция. Отсюда – категоричный тон, неумение вести дискуссию с оппозицией. Уже что-то сказав или сделав, иные отрицают очевидное. Да вот тот случай. Вместо разумного ответа - доносительство на меня, обвинения в том, что, якобы, Златогорская занимается очернением и дискредитацией «Единой России», действует в интересах оппозиции. А, если вдуматься, перед кем меня пытаются выставить оппозиционером? Мне не идти во власть, не строить карьеру. Значит, это очередная попытка «раскрутиться» на скандале, выставить себя в глазах боссов этаким «борцом». Разве это борьба? Это смешные потуги и абсолютная демагогия.

Я уверена, что сильная партия должна иметь мужество очищаться от того, что мешает идти вперед, от консерватизма, легких путей. Я иногда даже думаю: кто из нас больше партиец: те, кто сделал так много для дискредитации партии или я, кто ратует за создание внутри нее открытой, конструктивной атмосферы. Интересно…

-- Считаете, что власть заинтересована в независимых изданиях?

-- В 2001 году был «Первый гражданский форум» и я в нем участвовала. Было довольно интересное событие и я очень хорошо запомнила речь Владимира Путина, в ту пору еще президента. Он говорил о независимости СМИ, отстаивании свободы слова, защите журналистами прав граждан. Мол, кто, если не вы.

Я дословно запомнила фразу: «Я объявляю интеллектуальную мобилизацию и вы – мои первые ополченцы». Мне очень запало это высказывание, оно хорошо легло на мои внутренние убеждения, на мой жизненный и профессиональный опыт. Я поняла, что делаю то, что от меня требует время. Думаю, нормальной демократической власти важно видеть независимый взгляд на вещи, чтобы вовремя корректировать методы работы, выстраивать взаимодействие с гражданским обществом, быть более открытой и терпимой к критике.

-- Я как-то читал в одной из статей Эдуарда Абросимова его мнение о журналистике: он сказал, что пресса служит для усиления голоса того или иного политика и в этом есть основа демократии.

-- Это типичная задача «пиарщика» и политтехнолога. А журналисты чаще начинают понимать, что нужно работать для людей, а не участвовать в каких-то информационных войнах. Это гораздо сложнее, надо самим искать информацию, иметь смелость ее выставить на всеобщее обозрение, учесть разные точки зрения.

Использование СМИ в целях пиара очень дискредитирует профессию. Это же продукт, завернутый в журналистскую оболочку – те же жанры, подписи-заголовки. У читателя естественно возникает недоверие, ему трудно понять – где здесь правда, где ложь.

Заниматься исключительно «усилением голоса» было бы, наверное, скучно и политику, и журналисту. Такая модель была у нас в советские времена, когда было важно донести и приукрасить позицию партии. Нормальному политику, берущемуся за издательскую деятельность, должно быть очевидно, что наличие его портрета на шести полосах может стать концом его карьеры, особенно тогда, когда это тиражируется из номера в номер. Да и медвежья это услуга: когда тебя только хвалят, начинается застой.

Мы недавно проводили семинар в Марксе. Там все в порядке с политической ситуацией, глава района и глава администрации работают в одной упряжке, следовательно и город чистый, социалка в порядке. В газету пришел новый талантливый редактор Владимир Гуреев. Никаких циркуляров для него не было написано. В задачу издания входит отражение жизни района и выстраивание коммуникации со всеми уровнями власти. Для многих кажется фантастикой такое уж очень идеальное партнерство СМИ и власти. Но при этом пришлось измениться и перестроиться самим журналистам. Оказалось, что писать просто о жизни гораздо сложнее, чем забивать полосы хвальбой и официозом. Газета стала интересней, и по этому пути идут сейчас и другие районки.

-- Перманентное состояние информационной войны характерно только для нашей области или другие регионы тоже этим славятся?

-- Когда я встречаюсь с коллегами, первый вопрос, который мне задают: «Что у вас в Саратове такое происходит?» И уральцы, и сибиряки, и москвичи. Отголоски наших баталий распространяются очень далеко. Я пытаюсь понять: мне краснеть за саратовскую журналистику или гордиться ею? В той или иной степени такие же вещи присутствуют повсюду. Мои коллеги, которым я доверяю, считают: в том, что у нас такая разноголосица, представлено так много различных точек зрения, есть разумное зерно. Поднимаются серьезные проблемы, в том числе борьба с коррупцией. Другое дело, как мы сами это воспринимаем. Я никогда не смирюсь с тем, когда используются СМИ для выяснения отношений, тем более между собой. Не представляю, чтобы один врач писал в газету о том, что его коллега делает что-то неправильно – не с той стороны подходит к пациенту, использует не те инструменты и мало того, получает за это деньги. Ситуация, хоть и абсурдная, но, к сожалению, вполне применимая к нашему цеху.

Надо больше общаться, находить общие точки соприкосновения. Я, конечно, не говорю о случаях, когда перед журналистом поставлена примитивная задача «замочить». Тут уже дело совести, позволяет человек использовать себя в качестве сливного бачка или нет.

-- Ну, вот вы говорите, что нужно общаться больше. Должны же быть какие-то площадки для этого?

-- У нас есть уникальный Деловой пресс-клуб на базе Торгово-промышленной палаты области. Там можно получить информацию из первых рук, экспертное заключение, ответ на вопрос, наладить личный контакт с авторитетными экспертами. Бизнес ведь заинтересован в донесении до населения и власти объективной достоверной информации. Там же мы вполне можем наладить контакты и друг с другом. Есть еще пресс-клуб при Доме работников искусств «Журналист и его герои», пресс-клуб ветеранов работников культуры, молодежный пресс-клуб, который, правда, сейчас не проявляет активности.

При необходимости мы всегда можем организовать любую встречу. Должна быть инициатива. У нас должно быть место, где собраться, я говорю о Доме журналистов…

-- Кстати, какова его судьба?

-- Быть или не быть в Саратовской области Дому журналистов зависит от политической воли власти исполнительной, законодательной, конечно, совместно с бизнесом. Как только они договорятся, сразу же в короткие сроки Дом журналистов будет открыт. Что мешает принять такое решение? Вечная нервозная политическая обстановка. И мы тоже льем воду на эту мельницу.

- Лидия Николаевна, недавно у вас появился конкурент в лице Поволжского союза журналистов, возглавляемого Романом Чуйченко и Еленой Столяровой. Как вы считаете, с какой целью он был создан?

-- Положительно отношусь к созданию новых общественных организаций. Они появляются тогда, когда у определенного числа граждан есть идеи, которые они могут реализовать только сообща. Поэтому я поддерживаю проявление гражданской активности.

Когда же создаются параллельные структуры, цели бывает две: если деятельность и возможности уже существующей не устраивают, второй как раз характерен для Саратова – создать параллельную структуру, чтобы критиковать, а то и разрушить существующую. Но я не думаю, что в данном случае ставилась такая цель. Если у «Поволжского союза журналистов» получится лучше защищать права представителей масс-медиа, могу только пожелать удачи. Если же для того, чтобы поерничать, спровоцировать на какую-то публикацию, то это скучно. Это пустая затея. За любой идеей должен быть позитив.

-- Лидия Николаевна, напоследок традиционное: пять газет, которые вы читаете, пять любимых ресторанов, пять книг и пять любимых кинофильмов.

-- Газеты: «Известия», «Деловой вторник», «Российская газета».

Журналы: «Журналист», «Журналистика и медиарынок». Из саратовских – журнал «Общественное мнение» и по возможности все общественно-политические газеты (некоторые читаю, а в основном просматриваю).

Любимые фильмы: «Белорусский вокзал», «А зори здесь тихие…», «Собачье сердце», «Утомленные солнцем», «Унесенные ветром» и еще все фильмы Тарковского.

Любимые рестораны: ресторан Дома журналистов на Никитинском бульваре в Москве, в Саратове – почти не бываю. Нравится «Аты-баты», «Кофейня», «У Солохи».

Книги: «Дневник провинциала в Петербурге» Салтыкова-Щедрина, повести Николая Гоголя, «Пикник на обочине» братьев Стругацких, проза Ивана Бунина, детективы Агаты Кристи.